Обиженный самолетик

По небу неслись облака. Тоненькие, с виду совсем игрушечные подъемные
краники двигались между светло-желтыми, розовыми, голубыми коробочками
домов, поднимали и опускали стрелы. Дальше был виден синий лес, до того
синий, будто в нем и деревья растут синие с голубыми листьями и лиловыми
стволами
Над синим лесом летел самолетик. Кузька показал ему язык, потом
обернулся к девочке:
– Много всякого народу пожалует на новоселье. Придут и скажут: "Вот
спасибо тому, кто хозяин в дому!" Будет что рассказать, будет что вспомнить.
Друзья к нам придут, и знакомые, и друзья друзей, и знакомые друзей, и
друзья знакомых, и знакомые знакомых. С некоторыми водиться – лучше в
крапиву садиться Пусть и они приходят. Друзей все равно больше.
– А где они живут, твои друзья? – спросила девочка.
– Как где? – удивился лохматик. – Везде, по всему миру, каждый у
себя дома. И в нашем доме тоже. Мы высоко живем? На восьмом этаже? А на
двенадцатом уже раньше нас Тарах поселился, на первом Митрошка – тонкие
ножки живет понемножку.
Наташа недоверчиво спросила, откуда Кузька про это знает. Оказалось, от
знакомого воробья по имени Летун. Сегодня, когда машина остановилась и стали
выгружать вещи, воробей как раз купался в луже около подъезда. Митрошка и
Тарах, которые приехали сюда раньше, просили его кланяться всем, кто еще
приедет в этот дом.
– Помнишь, – спросил Кузька, – он нам из лужи кланялся, мокренький
такой, встрепанный? Слушай, ему же там до самого вечера сидеть и кланяться!
Посиди-ка весь день в луже, не пивши, не евши. Думаешь, хорошо?
– Ну, попить-то он может, – нерешительно сказала Наташа.
– Угу, – согласился Кузька. – А поесть мы ему олелюшку бросим в
окошко. Ладно? Только аккуратно, а то попадешь в голову, а он маленький,
эдак и ушибить можно.
Они долго возились с задвижками, открывали окно, потом высунулись,
увидели лужу, рядом с ней серую точку (видно, Летун не все время купался,
иногда и загорал) и очень удачно бросили из окна пирожное наполеон: оно
упало прямо в лужу. Только успели закрыть окно, Кузька как закричит:
– Ура! Едут! Уже едут! Гляди! Внизу по широкому новому шоссе мчался
грузовик с узлами, столами, шкафами.
– Ну-ка, ну-ка, что у нас за соседи? – радовался Кузька. – Друзья
или просто знакомые? А не знакомы, долго ль познакомиться – приходи сосед к
соседу на веселую беседу. Эй, ты! Куда уезжаешь? Куда! Вот они мы, не
видишь, что ли? Остановись сей же час, кому говорят!
Но грузовик проехал мимо и увез людей с их добром в другой дом к другим
соседям.
Кузька чуть не плакал:
– А все машина виновата! Не могла остановиться, что ли? К другим
соседи поехали. А к нам жди-пожди – то ли дождик, то ли снег, то ли будут,
то ли нет.
Наташе успокоить бы его, а она слова сказать не может, смеяться
хочется. И вдруг она услышала:
– Эй, ты! Сюда заворачивай! Лети, лети к нам в гости со всеми чадами и
домочадцами, с друзьями и с соседями, со всем домком, окромя хором!
Девочка посмотрела в окно: коробки домов, подъемные краны, а над ними
самолет.
– Ты кого зовешь?
– Его! – Кузька ткнул пальцем в небо, указывая на самолет. – Давеча
он так же летел, а я его подразнил. – Кузька смутился, покраснел, даже уши
у него стали красными от смущения. – Я ему язык показал. Может, видела?
Обиделся, поди. Пусть уж побывает у нас, олелюшечек отведает. А то скажет:
дом-то хорош, да хозяин негож.
Наташа рассмеялась. Самолет к нам зовет, кормить его собирается!
– Вот чудак, да он же здесь не поместится.
– Толкуй больной с подлекарем! – развеселился Кузька. – Вот машину,
которая нас везла, я в гости не звал, велика, в горницу не влезет. А самолет
– другое дело. Сколько я их в небе перевидал, ни один крупнее вороны или
галки на глаза не попадался. А этот не простой самолет, обиженный Если тесно
ему покажется, так ведь в тесноте, да не в обиде. А будешь надо мной
смеяться – убегу и поминай как звали.
Самолет, конечно, не откликнулся на Кузькино приглашение, а улетел,
куда ему было надо.
Кузька долго-долго глядел ему вслед и грустно сказал:
– И этот не захотел к нам в гости. Крепко на меня обиделся, что ли...