Лучший дом

Маленький домовенок, сидя в корыте, оставшемся от Бабы Яги, одной рукой
прижимал к себе сундучок, а другой махал тем, кто стоял на берегу. Корыто
плыло по Быстрой реке следом за русалками.
Дед Диадох с берега кланялся Кузьке. Лешик подпрыгивал выше головы и
махал на прощание всеми четырьмя лапками. И Медведь махал, и Лиса. И все
деревья и кусты махали ветками, хотя ветра совсем не было. Вдруг кто-то
большой, выше елок, шагнул из леса прямо к Лешику и деду. На плече у
великана сидел Дятел, На другое плечо отец Леший посадил своего маленького
сына. Кузька долго-долго видел машущие зеленые лапки.
Поворот. Еще поворот. Протока. С двух сторон бегут к Быстрой реке ручьи
и речки. В одну из речушек свернули русалки. И корыто – вверх по течению –
за ними. Поднималось солнце. Корыто уткнулось в берег, а русалки закричали:
– Вот он! Вот самый лучший дом в деревеньке над небольшой речкой!
Лучше не бывает! До свиданья, Кузя! Живи-поживай, добра наживай, нас в гости
поджидай! – и уплыли.
Корыто само – скок на берег, на зеленую травку. Кузька с сундучком в
руках помчался к дому и вдруг стал как вкопанный. Перед ним над речкой
стояла совсем не та деревенька. И дом чужой, совсем не Кузькин. Это для
русалок из всех домов он самый лучший, потому что все окна, и крыльцо, и
ворота были изукрашены вырезанными из дерева цветами, узорами и большими
русалками. Красивые, пучеглазые, кудлатые, они так ярко, так чудесно
раскрашены. Кузька глядел на них и плакал. Что теперь делать? А где же
Вуколочка, Афонька, Адонька, дед Папила? Но вдруг и ему, Кузьке, пришла пора
жить отдельно, самому быть в доме хозяином?
И Кузька несмело шагнул на крыльцо. Когда он перелезал в избу через
порог, дверь возьми да и скрипни. Кузька с сундучком – под веник. Вошла
девочка с тряпичной куклой.
– Чего-тось дверь у нас скрипнула. Не вошел ли кто? – спросила она у
куклы, но ответа не дождалась и сказала: – Должно, ветер, кому же еще? Все
в поле. Пойдем-ка, спать тебя положу, песенку спою.
Отнесла куклу на скамью, укрыла платочком и сказала успокоенным
голосом:
– Не прибрано-то у нас как! Дом новый, а грязи, будто год изба
стоит...
Взяла веник – да так и села от испуга. Под веником кто-то был.
Лохматый, блестит глазами и молчит. И – бегом под печку!
– Никак домовой! – ахнула девочка Настенька. – А матушка с батюшкой
все горюют, что наш домовой в старом доме остался!
Стал Кузька жить-поживать, добра наживать. И так хорошо хозяйничал в
своем новом доме, что слух о нем прошел по всему свету и долетел до
Кузькиной родной деревни. Она не сгорела, люди потушили пожар. И Вуколочка,
и Сюр, и Афонька с Адонькой, и даже сам дед Папила ходили к Кузьке в гости.
А сундучок ему оставили, пусть бережет.