Ивашка бежит за конем
Глава первая
ИВАШКА И АННУШКА
Ивашка бежал за конем, увозившим его сестрицу Аннушку. Злой всадник перекинул е поперк седла. Аннушкина голова свесилась, длинные косы метут пыль.
Ивашка бежал, торопился нагнать, вернуть Аннушку. Да где ж ему догнать?
Конь-то быстро скачет, а Ивашка, как ни старается, бежит медленно. Все длинней становится пыльная дорога между ними. Конь все меньше становится. Уж он будто глиняная игрушка-коняшка. Уж и того нет, клубочком вдали катится.
Уж и того нет, только вьется вдали облачко пыли. А Ивашка за тем облачком пыли бежит, бежит, задыхается, бежит.
Вдали облачко уже растаяло. Нет его. Ветром пылинки унесло и туда, и сюда, и вовсе никуда.
Тут Ивашка взвыл в голос, вопит, плачет, пыль и слезы растирает по толстым щекам.
- Как же я без Аннушки буду жить?
Идет Ивашка, всхлипывает, носом хлюпает. Ноги с непривычки подгибаются.
Пот заливает глаза, он их рукавом утирает. Да что ж делать, надо идти.
Уже солнышко высоко поднялось, по середке неба стало. Ивашкина тень на дороге вовсе стала коротенькая, жмется к его пяткам. Но Ивашка на солнышко не глядит, под ноги не смотрит. Он смотрит вдаль и вперед, туда, где Аннушка исчезла.
Вдруг он слышит подле себя тихие стоны. Кто бы такой? Оглянулся - нет никого. Он дальше шагает, и опять кто-то стонет. Да что ж это? Никого нет.
Никого нет на дороге, один он бредет. Вверх посмотрел - птиц не видать, они в полуденный жар отдыхают. По сторонам взглянул - стоят кусты, не шевелятся. Посмотрел на дорогу - там одна его послушная тень.
Ох, один он, один на всем белом свете!
Никогда, никогда он один не бывал - всегда с Аннушкой. И отца с матерью он не помнил - его Аннушка вырастила. Она его баловала, холила. Сама всю работу справляет, а ему говорит:
"Ты у меня еще молоденький, погуляй еще. Вот вырастешь, будешь мне защита".
Вот он вырос, уже десятый годок ему пошел, а в страшный час не сумел ее защитить.
Замешкался.
Еще было рано, еще солнышко не совсем взошло. Они только умылись, за стол не успели сесть - вдруг услышали на улице великий шум. Они выбежали во двор, смотрят: на том конце деревни избы полыхают. По улице скачут всадники, мечами машут, хватают людей.
- Бежим! - кричит Аннушка. - Ой, чьи-то дружинники на наше село напали!
Не успели до калитки добежать, конь взвился над плетнем, одним махом перескочил. Всадник кричит:
- Лови ее!
Схватил Аннушку, бросил поперек седла, ударил коня плетью, поскакал прочь. А Ивашка растерялся, замешкался, не сумел ее защитить.
Ах, кто же это стонет, голос подает? А не ветер ли к нему Аннушкин голос доносит издалека, как она плачет, упрекает его? Нет, и ветра нет, и Аннушка далеко, уж ему ее голоса не услыхать.
Кому же это быть, кому стонать? Один он на дороге, и тень у его ног. А не тень ли жмется к его ногам, жалуется? Нет, тень - она безгласная, тени не разговаривают. А больше некому, никого не видать.
Это Ивашка стонет от нестерпимого горя. От жгучего стыда глаза закрыл. Ан по дороге-то надо идти зрячему. Ивашка споткнулся о камень, на дорогу пал, коленку зашиб, руки ссадил. И пожаловаться некому, и больше плакать сил нет.
Вот догонит он злодея, схватит его за пояс могучей рукой. С копя прочь сдернет и ногой наподдаст. Покатится злодей по пыльной дороге, заверещит от страха, от обиды взвоет. А Ивашка злодею прямо в лицо засмеется, вскочит в седло, Аннушку одной рукой обнимет, и на том коне они домой едут. Аннушка
радуется, говорит:
"Мой Ивашенька всем молодцам молодец! Освободил меня и домой везет".
Тут Ивашка очнулся, оглянулся. Лежит он один на пустой дороге. Дорога вьется, убегает вдаль, конца не видать. В тот невидимый конец конь Аннушку унес. Надо торопиться, надо бежать Аннушку ворочать.
Он на четвереньки поднялся, на коленки встал, выпрямился, побежал по дороге. Он бежит, бежит... Это ему кажется, что бежит, а в самом деле усталые ноги еле переступают.
Надо бы тогда сразу, вовремя, на злодея кинуться.
Как конь перескочил через плетень, надо бы в узду вцепиться, схватиться с этим злодеем, не пускать его, а Аннушка бы успела убежать, в малиннике бы спряталась или в лесу бы успела скрыться. А он бы все это время со злодеем бы дрался, задерживал бы его. Д а, надо было бы, мало что надо было бы.
Время упущено, теперь догонять осталось, надо шагу прибавить, догнать коня.
Уже солнце к закату клонится, а Ивашка плетется по дороге. Во рту у него пересохло, пыль скрипит на зубах. В голове мутится. Он зубами скрежещет, голову вскидывает, руками взмахивает, взлететь бы, поскорей бы, а ноги под ним подгибаются.
Тень-то подле него выросла длинная и тощая. Ивашка с ней разговаривает:
- Пить, пить! Водицы испить!
А у колодца стоит Аннушка. Коромысло с плеч спустила, набрала полные ведра воды. Чистая водица в ведре поплескивает.
Упал Ивашка на колени, пересохшими губами прильнул к воде, а оттуда на него смотрит чужое лицо.
Лицо-то темное, в пыльных подтеках. Глаза провалились, тусклым огнем горят. Смотрят те глаза Ивашке в глаза, один другого не узнает.
Отшатнулся Ивашка, стукнулся головой о край ведра, упал без памяти. А чужая баба подхватила его, льет ему воду в рот и на голову.
