Бездомный домовенок

Маленький домовенок ждать не умел. Сундучок в руки – и к Могучему
дубу. Если уж ноги сами принесли его в лес, то пусть сами и уносят отсюда.
Долго ли бежал, коротко ли, вдруг слышит: собаки лают. Значит, деревня
рядом. Кузька, откуда силы взялись, продирается сквозь кусты. Выскочил на
поляну, а там дед Диадох с Лешиком деревца пересаживают и поют. Песни у
леших без слов, похожи на собачий лай с подвыванием.
– Молодо-зелено! – показал дед Кузьке на тонкие рябинки. – Теснятся,
глупые, подрастут – и ветку вытянуть некуда.
Утром Кузька с сундучком – опять из лесу. Но уже не туда, куда ноги
несут, а куда глаза глядят. Бежал, бежал, слышит стук топора. "Ну, –
думает, – пристроюсь под телегой, люди и не заметят, кого с дровами везут".
А это не топор стучит. Дед с Лешиком сухостой валят.
– Сами не свалим, – объяснил Лешик, – от ветра упадет на кого и
придавит.
– Дело не медведь, само в берлогу не уляжется. – Старый леший тюкал
ладонью, как топором, по чахлым деревцам. – Вот мы и управляемся, старый да
малый. И не в лад, да ладно. И не хитро, да кстати.
На другой день подул ветер, верхушки деревьев кланялись ему вдогонку.
"С родной стороны!" – обрадовался Кузька, побежал против ветра. Бежит,
бежит, слышит щелканье кнута. Скорей к пастуху со стадом! А это дед Диадох
стучит в ладоши. А над ним по веткам мчится стадо, да только беличье,
перегоняют его лесовики из ельника в орешник.
– Кузя! – кричит Лешик. – Ветер прилетал, весточки не принес. Нету
вон в той стороне твоей деревеньки!
Несколько дней собирал Кузька с белками орехи, лучшие клал в кузовок –
гостинец из леса для друзей-домовят. А потом с сундуком да с гостинцем
бежал, бежал, а кругом один лес – тоска зеленая. Со злости начал грибы
сшибать лаптями. Вдруг слышит:
– Пошел, нашел, потерял! Потерял, нашел, пошел!
Люди ходят, грибы ищут! Надо пойти за ними потихоньку, да еще в корзины
грибов подложить незаметно. Глядь, а это и не люди вовсе. Дед Диадох и Лешик
собирают под елками какие-то красные ягоды. Съел одну – невкусно.
– Семена ландышей, – сказал старый леший. – Птицы отнесут их в
Обгорелый лес. Печален лес без ландышей... Пошел, нашел, потерял!
– Потерял, пошел, нашел! – отозвался Лешик. – Поговорка у нас такая.
Повторяй за мной, Кузя!
– Пошел, нашел, потерял! – нехотя подтянул Кузька.
– Потерял, пошел, нашел! – И дед Диадох вручил домовенку сверкающий
сундучок – сокровище домовых.
Как это Кузька потерял его в лесу? Лучше самому пропасть, чем вернуться
домой без сундучка! Никуда он больше не бегал. Сидит на пне, ждет, не
побегут ли от ветра верхи деревьев. Пять ветров прилетали, никаких вестей с
родной сторонки, все стороны чужие. И все кругом домовенка – чужое. Цветы
не те: горошек мышиный, лен кукушкин, капуста заячья, все не на грядке, а в
беспорядке. Сколько ни дергай, ни тебе красной морковки, ни желтой репки.
Даже лопухов нет. И птицы не те: никто не кукарекнет, не закудахчет. Гуси и
утки только в небе гогочут, пролетая стаями. Чего они в небе не видали?
Чириканья много, а воробья ни одного. Мыши и те другие: про кошек слыхом не
слыхали, домовых не дразнят Лиса с медведем куда-то пропали, поговорить не с
кем.
– Дед, а дед, – говорил Лешик, – этак Кузя у нас зачахнет, на корню
высохнет. Давай сведем его домой!
– Беда! – тихо, как сухие листья шуршат, отвечал дед. – Всяк кулик
на своем болоте велик. Давно б вывели его из леса, да ведь не знаем, цела
его деревенька или нет. Каково ему будет одному на пепелище в чистом поле,
да еще зимой? Будем ждать, не тот ветер, так другой принесет весточку.
Чего-чего, а ждать лешие умеют. Дождись-ка, пока из желудя еще один
Могучий дуб вырастет. А лешим хоть бы что, ждут себе, поджидают.
– Не умею я ждать, – горевал Кузька. – Мы, домовые, только праздники
умеем ждать, тут уж ничего не поделаешь.
– Вот и хорошо, – сказал дед Диадох. – У нас в лесу скоро праздник.
Гостем будешь. А зимой такие гости придут, что и хозяевам воли не дадут:
мороз-трескун да вьюга-метелица. Ну да темна ночь не навек...